на головную страницу

Набоков: отвращение к женщине

Эдуард Лимонов

www.pseudology.org

 

До “Лолиты” он написал девять книг. Все эти девять, а среди них “Дар”, “Машенька”, “Защита Лужина” могут быть охарактеризованы, как обычные эмигрантские романы.

Ну с прибамбасами, вроде втиснутой романом в роман истории Чернышевского, ну написанные более изощренным языком, чем эмигрантские романы, но все же эмигрантские, ни тематикой, ни мировоззрением, ни отбором героев не выбивающиеся из жизни.

Случилось так что “Дар” я прочитал еще лет в 15 или 16, в эмигрантском журнале “Отечественные Записки” году в 1958. Журнал я взял почитать у Лизы Вишневской – младшей в семье Вишневских – репатриантов из Франции, поселившихся, приехав, на нашей Салтовке – окраине Харькова. Когда позднее, в начале 80-х годов, я жил в Париже, я опять увидел журнал с романом В. Сирина “Дар”, и я перечитал роман.

После “Лолиты” Набоков написал по-английски несколько тяжелый, условных, рыхлых романов: “Бледный огонь”, “Ада”, “Посмотри на арлекинов”.

Это романы типично профессорские, написанные умно, сложно, напичканные литературными изысками

Читать их тяжело. Временами в них присутствуют искры гениальности, но они подавлены потухшей золой. Набоков – автор одной книги, и эта книга “Лолита”. Не потому, что это роман о любви мужчины к девочке, то есть испорченной, якобы, то есть клубничка, якобы. “Лолита” экстремально интересная книга потому, что это роман об отвращении к женщине.

“Гейзика” – мать Лолиты с портретирована с неподдельным отвращением со всеми ее сюсюканиями, штанами, сигаретами, с ее отвратительной душной любовью взрослой вонючей самки. Лолита так подходит Гумберту, так нравится ему потому, что она не женщина еще. Первично здесь отталкивание от мясомассой туши с бретельками лифчиков, вонзившимися в тучную плоть, с брюхом нависшим над трусами, отвратительной от бритых толстых ног до жирной волосатой макушки. А лица! Умащенные мерзкими кремами лица, о эти лица булочниц!

В романе Гумберт на самом деле бежит от гиппопотамных объятий самки. Куда угодно, лучше бы в идеальную бесплотную любовь к духу юной леди, а не к самой леди. Потому что и Лолита обещает стать мясомассой Шарлоттой, “Гейзикой”, как ее мать. Помню, как удручала меня грозящим призраком мясомассой Лены, ее мать Марья Григорьевна.

У меня случались даже наваждения, я помню, я старался гнать от себя мысли, что моя тоненькая возлюбленная станет похожа на ее мать, на толстую приземистую женщину. Роман Набокова это – погоня за вечной молодостью, а она молодость – Лолита убегает с другими. И старится. Душераздирающа сцена свидания Гумберта с семнадцатилетней беременной Лолитой. Старой Лолитой!

Для плоских натур, конечно, очевиден только один план книги: история влечения 37-летнего мужчины к 12-летней девочке. На самом деле история получилась куда более грустная: погоня за вечной молодостью обречена на неудачу, отвращение к женщине вечно и потому личная жизнь всегда неудачна.

Неудача, крах Гумберта – это крах всех мужчин

В “Лолите” попутно прекрасно сделан фон: Соединенные Штаты Америки. Я помню, привез из Калифорнии в Париж кипу местных газет и изучал их потом на досуге. Фотографии школьниц, завоевавших призы на местном конкурсе красоты, соседствовали с описаниями всяческих спектаклей и вечеров пожертвований. Летние лагеря, подобные знаменитому лагерю “Кувшинка”, где Долорес Гейз обучилась с верзилой Чарли первому сексу; предлагали свои услуги. Я узнал атмосферу “Лолиты”.

В позднем рассказе “Запахи и звуки” (опубликован в журнале “Культ Личностей”) у меня есть эпизод, когда я просыпаюсь в мотеле университетского городка Итака, рано утром от низвергающейся Ниагары в соседском туалете, и как я узнаю, звуки просыпающегося, кашляющего, шаркающего отеля. О, это же сцена, когда под утро Гумберт и Лолита стали любовниками – доходит до меня к середине дня.

Я приехал в университет, где преподавал Набоков, в Корнелльский! Тут его звуки. Написав свою книгу, Набоков разослал ее в несколько издательств. В том числе и в Олимпию-Пресс, в Париж, издателю Морису Жиродиа, ему, очевидно, последнему, ибо репутация у “Олимпии” была скорее скверная: он издавал дешевую порнографию (довольно невинную; кстати, на современный вкус).

Шел 1952 год и пуританская Америка ну никак не могла бы проглотить “Лолиту”, об издательстве в Штатах я думаю профессор и не мечтал. Жиродиа выпустил “Лолиту”, и тем изменил судьбу скромного профессора русской литературы, этимолога-любителя.

Впоследствии Стэнли Кубрик сделал фильм по роману “Лолита”. Получив деньги за экранизацию, Набоков немедленно уехал в старую добрую Европу, поселился в швейцарском отеле, где и прожил последние годы жизни.

Я уже как-то упоминал, что в 1956 году, когда Жиродиа стали судить как издателя порно-литературы, Набоков отказался приехать и выступить на его процессе. Между тем, Жиродиа заслуживал защиты – помимо Набокова, он в 1953 году впервые опубликовал книгу Берроуза “Джанки” и еще ряд больших авторов.

Репутация Набокова в России была одно время непомерно раздута

Особенно в Советский период. Дело в том, что Набоков как эмигрантский литератор крайне учтив и рафинирован в своем стиле. Дорогу в СССР ему проложила “Лолита”, а за нею прочли и другие его книги. Он опередил всех других писателей-эмигрантов.

Однако, вскоре стало ясно, что старомодная учтивость и сдержанность качество всех эмигрантских авторов, а не достоинство исключительно прозы Набокова. Увы, Набоков все-таки второстепенный писатель. Кроме изысканной “Лолиты” у него мало что есть.

К тому же книги его разнобойные. “Приглашение на казнь” близко к Кафке почему-то, его рассказы похожи сразу на всех писателей, у него нет доминирующей темы. Даже “Лолита” казалось бы удача, никуда не ведет.

Это всего лишь очень талантливая безупречная книга, где все компоненты сложились удачно в единое целое: в шедевр.

 
© Copyright HTML Gatchina3000, 2004.

на головную страницу сайта